Меньше всего в своей жизни я бы хотел стать актером кино или театра. Однако все больше и больше профессиональная деятельность становится похожей на некое действо с заранее известным сценарием.
Ожидание начала судебного заседания по рассмотрению жалобы защиты на продление срока содержания под стражей затянулось на два с половиной часа. Ожидаем. Все темы с коллегами себя исчерпали.
«Не в первый раз сюда хожу (прим. автора: имеется в виду апелляция Кемеровского областного суда), и складывается такое впечатление, что всё здесь готово заранее» — говорит одна гражданка. «Где это правосудие… Из Новокузнецка приехала».
Как отнять у человека надежду? Как сказать ей, что…
Адвокат Стрижак, заходите.
Наконец-то позвали.
Отводов нет, суду доверяем...
Исход сегодняшнего вопроса понятен наперед – апелляция согласится с продлением срока стражи. Однако есть одно ходатайство, ваша честь. Ходатайство не готовил и выдаю экспромтом. Интересно посмотреть, что будет.
Прошу огласить проект сегодняшнего апелляционного постановления, если таковой имеется. В зависимости от его содержания я определю для себя степень убедительности произносимой защитительной речи. Как показывает опыт предшествующих лет, суд всегда зачитывает резолютивную часть постановления с листа бумаги, где текст выполнен печатным, а не рукописным способом. При этом в залах судебного заседания, где суд оставался на совещании, не имеется ни компьютера, ни принтера. А времени, в течение которого совещался суд, явно не достаточно для набора резолютивной части.
Более того, судья Кемеровского областного суда Н. Конев на курсах повышения квалификации адвокатов, проводимых Адвокатской палатой Кемеровской области, с трибуны прямо сказал, что закон не запрещает изготавливать проекты постановлений и таковые имеют место быть.
Не успел защитник огласить свое ходатайство, как судья быстро схватила лежащие перед ней листы бумаги, верхний лист которых по своему оформлению явно напоминал вводную и описательную часть постановления, и перевернула их текстом вниз, немного отложив в строну.
Судья, прокурор, секретарь смотрели друг на друга, словно ожидая подсказки.
Глядя на судью, пришлось приподнять брови, и слегка наклонить голову в сторону.
— Предлагаю обсудить заявленное ходатайство.
Первым сказал свое слово подзащитный: «Поддерживаю».
Прокурор возразил.
Суд задал вопрос: «А ранее, Андрей Валерьевич, Вы встречали в своей практике проекты постановлений?».
Андрей Валерьевич предложил держать процесс в рамках предмета рассмотрения и не выходить за пределы.
Суд, совещаясь на месте, постановил отказать в удовлетворении заявленного ходатайства, поскольку проект не является процессуальным документом, не приобщен к материалам дела и проекта постановления у суда не имеется.
При этом защитник посмел заметить: «Тем не менее некие листы были всё же перевернуты».
Суд: «Давайте соблюдать корректность».
После совещания суд оглашал резолютивную часть постановления, как говорится, без бумажки, а те самые листы из поля зрения исчезли.
Однако повисли в воздухе другие неозвученные вопросы: где в момент прочтения судом резолютивной части постановления находился материальный носитель текста и где обитало само постановление?
Уважаемый Андрей Валерьевич, молодец (Y). При мне один раз судья зачитывала резолютивную часть решения на чистом листе бумаги. Наверное какие то специальные чернила (wasntme)
Уважаемая Ольга Викторовна,
Наверное какие то специальные чернила (wasntme)
Молоком пишут, как Ленин :D